В разделе «Проблема» мы уже писали о тюрьме, в которой содержит и разводит собак владелица якобы «приюта» на садовом участке за улицей Калмыкова. Неделю назад мне и инструктору по дрессировке Клуба служебного собаководства Елене Платоновой пришлось еще раз убедиться в пагубности деятельности этой «любительницы» животных. На консультацию в клуб принесли щенка, психика которого на всю жизнь изуродована его «приютским» детством. Причем, щенка в горе-«приюте» не отдали в приемную семью безвозмездно, а продали и потом даже не интересовались его судьбой.

Щенок своим поведением напоминал дикого запуганного зверька, ищущего уединения вместо общения с окружающим его миром. Причина такого состояния психики собаки заключается в очень обедненном и негативном взаимодействии с внешней средой в раннем детстве, выражаясь научно, в ранней сенсорной депривации. Дело в том, что отсутствие сенсорного (обеспечиваемого органами чувств) опыта общения детеныша с объектами окружающего мира в определенный период его развития по окончании этого периода не поддается восстановлению или исправлению и приводит к психической и умственной отсталости.

В условиях жуткого «приюта», общаясь лишь с себе подобными затравленными асоциальными животными в замкнутом пространстве, в грязи и вони, слыша грызню и визг сородичей, получая только негативные эмоции от вида и взаимодействия с двуногим существом, щенок, оказавшийся в квартире или во дворе собственного дома своих новых владельцев, в нормальных для его развития условиях, уже не может наверстать упущенного и несмотря на все старания хозяев остается на всю жизнь инвалидом.

Очень жалко щенка, очень жалко владельцев.

Вспоминается рассказ моей коллеги о собачке, которую ее знакомая взяла у хозяйки этого якобы «приюта». Собачка, оказавшись в квартире, забилась под кровать и оставалась там, вполне удовлетворенная жизнью, сном, приемом пищи и отправлением своих естественных надобностей в своем убежище, не испытывая потребности в ласке или хотя бы минимальном общении с человеком, не желая никаких контактов с миром, отвергая любое взаимодействие с живыми существами и неживыми предметами.

Вспоминаются рассказы ветврачей о тех истощенных и искалеченных физически и психически щенках, которых «любительница» животных приносила в клинику на стадии крайней запущенности болезни, или с жуткими травмами (отгрызенными лапами, разорванными шеями), практически на грани смерти.

Какова же ответственность за эти искалеченные собачьи жизни, за мучительную смерть животных, за нравственные страдания людей, обративших в газете внимание на объявление о «щенках всех пород» и обманутых искусными речами по телефону?


Анна Рожкова